Как нашли памятник Штефану чел Маре

Для Кишинева памятник Штефану чел Маре не про­сто достопримечательность, которую показывают туристам, а нечто большее – скорее, сим­вол независимости молодого государства. После того как снесли гранитную статую Ленина с площади Великого национального собрания, центр тяжести официально­го внимания переместился к другому монументу. К нему же теперь устремляются и свадебные кортежи с тради­ционным возложением цве­тов. В общем, памятник Штефану чел Маре стал ча­стью нашей привычной жиз­ни. Но он не всегда оста­вался на сегодняшнем месте и в таком виде.
Общеизвестно, что рабо­та скульптора Александра Плэмэдялэ была установле­на в 1927 году. Но во время Великой Отечественной вой­ны оккупанты сняли статую с постамента и вывезли в Румынию. А была она найдена в конце войны на му­сорной свалке близ г. Плоешть. Памятник перевезли по железной дороге. А как его водружали на место, за дол­гое время подзабыли, и в печати стали появляться раз­ные небылицы.
То, что происходило на самом деле, записано со слов жены участника реконструк­ции монумента, которая была свидетелем этого события. Исай Евсеевич Ромм в то время работал машинистом подъемного крана восстано­вительного поезда, коллекти­ву которого поручили эту от­ветственную работу.
Когда 18 августа 1945 г. прибыла платформа с долгож­данным грузом, из-за техни­ческих сложностей работать приходилось даже ночью. Для перевозки соорудили специ­альную платформу. И 21 ав­густа по улицам разрушенно­го города повезли памятник. Сначала от вокзала по ул. Гончарной, мимо дома № 20, в котором жила семья Ром­ма. А сам дом был примеча­телен тем, что в свое время на его чердаке от жандармов прятался Григорий Котовский. Потом процессия проследовала по улицам Остаповской, Бендерской и Ленина до места назначения.
Шеститонную махину чи­стой бронзы водрузили на пьедестал всего восемь чело­век с помощью трех лебе­док. Если транспортировка началась в четыре часа дня, то всю работу по восстанов­лению закончили только ут­ром. Тогда же и собрала Антонина Васильевна мужу поесть. В то голодное время спасались чем могли. Исай Евсеевич отстреливал грачей, которыми кормились и его семья и соседи-железнодорож­ники. И в тот памятный день в корзинке был нехитрый суп из ЭТОЙ ПТИЦЫ.
Молодая жена пришла к месту событий и своего Исая увидела сидящим на левом плече памятника. Он крепил временный деревянный крест, т.к. бронзовый был утерян. Тогда статую она впервые увидела не лежащей на плат­форме, перевитой веревками, а во всем величии.
Пришли семьи и других рабочих. Готовились к тор­жественному открытию. Трех­летний сынок поблизости среди камней нарвал поле­вых цветов. Это были пер­вые цветы, возложенные к подножию «вернувшегося» памятника. В девять утра приехали первый секретарь горкома КП(б) М. Слепов и председатель горисполкома И.Визитей.
День 22 августа выдался прекрасным и солнечным. Был настоящий праздник. Всем рабочим вручили по­четные грамоты, в которых написано: «За самоотвер­женный труд и проявлен­ную инициативу в восста­новлении и благоустройстве г. Кишинева, разрушенного фашистскими погромщика­ми». Сейчас некоторые из них хранятся в историчес­ком музее, у владельцев ос­тались только копии. К гра­мотам выдали небольшие денежные премии и по бул­ке черного хлеба. Хлеб тут же разламывали и делили между детьми. «Рабочие были худыми, изможденны­ми, но такими счастливы­ми», – вспоминает А.Ромм.
Кому-то покажется странным, что среди раз­рухи, когда и трупы-то по-человечески еще не похо­ронены, сколько сил и внимания обращено на па­мятник. Наверное его по­явление было символич­ным.
Позже монумент был пе­реставлен ближе к парку, объявили конкурс на лучший эскиз бронзового креста вза­мен деревянного, который к тому времени пришел в не­годность. В разработке твор­ческой группы завода имени Котовского («Гидропомпа») участвовал и зять Ромма -инженер-конструктор Анато­лий Федоренко. И отливали крест на этом заводе. Тогда-то появились у бронзового Штефана чел Маре новый христианский символ и пре­жнее место – памятник опять передвинули.
Сегодня из восьми участ­ников событий 45-го года в живых остался только Исаи Евсеевич. Ему уже 80 лет, Антонине Васильевне – 77, но они хорошо помнят, как возрождался наш город, с удовольствием об этом рас­сказывали своим детям, по­том восьми внукам и пяти правнукам.