Звезда театра «С улицы Роз» живет в молдавской столице почти всю свою жизнь. У послевоенной девчонки из бедной семьи, казалось бы, не было шанса покорить этот город. Но упрямый характер, бешеная харизма и яркий внутренний свет помогли ей осуществить самые несбыточные мечты. «Maestru în artă», обладатель ордена “Gloria Muncii” поделилась с нами своей «кишинёвской» историей.

По месту рождения я не кишиневка. Наша семья – двое взрослых, трое детей переехала сюда в 1953 году, когда мне было всего 6 лет. Родилась я в селе Куйзовка Резинского района, куда родители в 1945 году вернулись из Бухареста. В Румынию они уехали ещё до войны в поисках работы и были репатриированы домой. Жили мы очень-очень бедно и голодно. Отец украл в колхозе для нас пару початков кукурузы, его и посадили. В тюрьме он приобрёл профессию –  научился класть плитку. Как освободился решил всех нас перевезти в Кишинёв – тогда как раз началось возведение Пушкинского театра и его взяли туда работать на стройку.

Помню, уезжали мы из села в памятный день –  5 марта, 1953 года, день смерти Сталина. Грузить на телегу особо было нечего – домотканые коврики, да несколько стульев.

В Кишиневе нас  поселили  в маленькой комнате длиннющего рабочего  барака на Пушкинской горке – обещали, что всего на два года, в итоге мы  прожили там 25 лет. Тогда Пушкинская горка  была  окраиной города, за ней простирались только заросшие бурьяном поля. Наша жизнь там мало чем отличалась от привычной сельской. Катастрофическая нехватка денег, стеснённые жилищные условия, мы вынуждены были завести хозяйство, чтобы хоть как-то прокормиться. Каждый из детей имел свои обязанности – я должна была нарвать травы кроликам, убрать двор, натаскать воды, колонка находилась за два квартала от дома.

Росла я девочкой бойкой, себя в обиду не давала, если надо, могла обидчикам и руки скрутить. Наша улица Заикина вообще считалась хулиганской, но я всегда там чувствовала себя под надёжной защитой.

Это был по-своему интересный район. Совсем рядом располагался знаменитый музей Пушкина. Тогда он был ещё довольно неблагоустроенный, я частенько туда забегала – там убиралась и жила моя дальняя родственница.

А ещё на Пушкинской горке в конце 50-х начали возводить три вышки. Они должны были глушить радиоволны, чтобы советские граждане не могли слушать «Голос Америки» и прочие вражеские радиостанции. Я очень подружилось   с детьми строителей этих вышек, благодаря которым выучила русский язык. 

Училась я в 1-й школе на Пушкина (теперь лицей Асаки). Помню, как у всех девочек в классе волосы были повязаны красивыми бантами, у нас в доме на такую роскошь денег никогда не хватало Мама вплетала мне в косы обыкновенные белые чулки, а я с замиранием сердца рассматривала атласные ленты, которые продавали евреи в кишиневских ларьках. 

Чтобы хотеть учиться – надо быть сытой, поэтому училась я неважно. Когда шла в школу проходила через парк Пушкина и меня бесконечно удивляла его атмосфера праздности – хорошо одетые люди гуляли по аллеям, отдыхали на скамейках. Я спрашивала себя –  зачем я вообще хожу в эту школу, скорее бы пенсия, чтобы я, вот так как они, радовалась и наслаждалась жизнью. 

Если говорить о Кишиневе моего детства, то в моей памяти всплывают две картинки!  Во-первых, это трамвай, который ходил по Гоголя. Я садилась на него, чтобы доехать до Щусева и полакомиться там обожаемой мною шелковицей, которая росла вдоль всей улицы. 

Второй эпизод связан с Ильинским рынком – он находился совсем неподалёку от нашего дома. Мама бегала по нему пытаясь отыскать для нас хоть что-нибудь подешевле и частенько брала меня с собой, чтобы я пробовала на вкус сметану, творог и таким образом «подкармливалась». 

На всю жизнь я запомнила, как на Ильинском рынке продавались огромные бочки с маслинами и селедкой, мы потом вспоминали об этом с Юрием Аркадьевичем Хармелиным, тоже жившим в те годы в том районе. 

В 4-ом классе родители вынуждены были отдать меня – самую младшую в семье – в интернат. Качественной еды в доме не было, и я была настолько худой, что меня прозвали «Гитарой». Интернат находился на Старой почте – сейчас в этих зданиях размещается Полицейская академия. При интернете было большое хозяйство – ферма, огороды, фруктовый сад. Кормили нас хорошо, я проводила там целую неделю, а по выходным уходила домой. В интернате я провела почти четыре года. 

В 16 лет я закончила 8-й класс. Мама сказала мне: «хочешь одеваться-обуваться — иди работай». Перевелась я в вечернюю школу и пошла на молодежную Биржу труда, где мне предложили на выбор два места – мясокомбинат и кондитерскую фабрику. Я, как девочка продуманная, конечно же, выбрала первое, думала, наконец, хоть, колбасы вдоволь наемся. Транспорт на Мунчешты тогда не ходил, приходилось вставать в 5 утра, чтобы быть на работе вовремя. Провела я в резиновых сапогах, в воде три месяца и ко мне  вернулся мой ревматизм, которым я переболела когда то в детстве. Пришлось устраиваться на «Букурию» в конфетный цех, чему я была несказанно рада – сладким, я, мягко говоря, избалована не была. Там, я в первое время съела столько конфет, что мне хватило на всю дальнейшую жизнь.

Моя работа на кондитерской фабрике мне нравилось. Я была активисткой-общественницей  –посещала художественную самодеятельность, секцию легкой атлетики, даже бегала за «Букурию» на городских соревнованиях. Помню, как фабричное руководство, вместо грамоты за мои спортивные успехи …наградило меня шоколадом, я тогда такому призу очень возмутилась…

А ещё я очень любила танцевать. На месте нынешнего Оперного театра размещалось знаменитое кафе «Фокушор» с танцплощадкой, куда захаживали мальчики с «Жока». Мало того, что они танцевали как боги, так ещё и были одеты с иголочки. Гастролируя за рубежом могли покупать себе модную одежду, мы смотрели на них как на небожителей.

Конечно, никакой актрисой я стать  никогда не мечтала! Откуда могли взяться такие мысли у девчонки с рабочей окраины? Родители наши были людьми малограмотными и им было не до нашего культурного развития. Достаточно сказать, что на три барака, где мы жили, только у одной семьи был телевизор.

Лет в 16-17 в мою жизнь вошёл театр – я стала ходить на все спектакли «Лучафэрула». На тот момент– это была молодежная, новаторская труппа с очень интересными подстановками, и все же мою судьбу решило не это.

Одна моя подруга по кондитерской фабрике прочитала объявление, что кукольному театру требуются актеры вспомогательного состава, она стала ходить туда на пробы, но ее все не брали. Эта девочка попросила меня пойти вместе с ней и быть ее группой поддержки. Самой участвовать в так называемом «кастинге» у меня и в мыслях не было. Но меня заметили и уговорили что-то продекламировать. В итоге, подруга не прошла, а меня взяли. Это была чистая случайность!

Моя театральная карьера в «Ликуриче» началась с роли…елочки! Я должна была держать фанерное дерево в течении всего представления. Это довольно непросто, но я была очень старательной. Со временем, у меня стало все хорошо получаться, я начала получать главные роли. Мы очень много гастролировали, объездили со спектаклями абсолютно всю Молдову. После пяти лет работы в театре (мне же тогда было 23 года) меня убедили получить профессиональное образование в Театральном   институте на кукольном отделении. Так я оказалась в Харькове, где проучилась четыре года. Там вышла замуж, родила сына. После учебы мы все вместе вернулись в Кишинёв, мне сложно было представить свою жизнь в другом городе. 

В общей сложности театру «Ликурич» я отдала 34 года своей жизни.  В 1998 году меня с группой актёров отправили на пенсию за выслугу лет. 

Первая моя «живая» игра на сцене в качестве драматической актрисы состоялась в театре «Е. Ионеску», где я после «Ликурича» проработала некоторое время. Режиссёр Петру Вуткэрэу не уставал удивляться – «что ты делала за ширмой столько лет?». Со спектаклем этого театра – «Лекция», в постановке Виталия Дручека, я побывала на незабываемых гастролях в Японии. Затем Юрий Хармелин позвал меня в Театральный лицей и предложил попробовать себя, но новом для меня поприще – преподавательском. С 2005 года я состою в труппе театра «С улицы Роз». Я довольна, как сложилась моя творческая судьба. Сегодня я не мечтаю о каких-то знаковых ролях – о них поздно мечтать! Если мне доверили образ, не важно главный он или нет, я должна его «оживить», сделать ярким и запоминающемся. 

У нас особенный театр.  Хармелин взрастил необыкновенно талантливую команду, у нас  дружная и взаимоуважаемая  обстановка и этим  мы очень отличаемся от других театров.

Кишинёв – это город, которому я никогда не могла бы изменить! Мы слишком связаны друг с другом. Каждый раз, возвращаясь из дальних поездок, я даже испытываю некоторое волнение перед встречей с ним.  В жизни мне ничего не преподносилось на блюдечке, я всегда очень много и

упорно работала и делала это искренне и от всей души. Сегодня я очень горжусь своим сыном – Заслуженным артистом Молдовы, Андреем Маданом, его супругой Натальей, которые продолжили мое дело и стали кукольниками. Они подарили мне двух прекрасных внуков, которых я очень люблю. Я верю в лучшее и считаю, что только отзывчивость и взаимоуважение может сделать наш мир совершенней.

---

Наталия Шмургун