Через еврейское кладбище, расположенное между Скулянкой и Буюканами, еще не так давно, сокращая дорогу, ходила подгулявшая молодежь, удальски перемахивая через полуразвалившуюся стену из дикого камня и доламывая ее. А еще здесь нередко уединялись томные парочки, которых ничуть не смущали стоящие вокруг надгробия, покрытые иврите-кими письменами.

Еще раньше, в начале 1958 года, в согласии с генеральным планом реконструкции Кишинева, на заседании горсовета постановили часть этого кладбища отдать под разбивку парка, и это решение вскоре было выполнено. До первого апреля того печального года родственники ДОЛЖНЫ были перезахоронить останки. Не все успели… Оставшиеся могилы были признаны “бесхозными” и пропали. Памятники с них перевезли на территорию современного некрополя и свалили в кучу, где они и лежали до недавних пор. Среди них немало очень древних, представлякультурную ценность, не говоря уж о нравственной стороне дела. (Например, только в Молдове – больше нигде в мире этого нет! – известна традиция, когда надпись на камне, по воле покойного, вырезал его сын, отдавая дань памяти родителя). А часть стел и саркофагов использовали в качестве… бесплатного строительного материала, когда возводили стену на старом православном кладбище. Стена, кстати говоря, нужна была для того, чтобы отделить тот его участок, который отвели под Мемориал Победы. Такое у нас парадоксальное почитание умерших и погибших: тут землицы отрезали, там не дали добру пропасть…

В начале восьмидесятых прозаик Жан Кривой написал пронзительный рассказик в полстранички обо всех этих событиях. Его герой сидит на лавочке в парке имени Куйбышева и думает о бедных еврейских косточках, закатанных в асфальт новых аллей, и о внуках и правнуках тех, кто здесь был похоронен, которые в эту минуту трясутся в поездах, увозящих их из страны навсегда. Из репродуктора на столбе доносится песня: “Родина моя!” Удивительно, столько лет прошло, а я помню эту вещь и почти дословно могу привести ее сюжет. Когда в 1981 году участников литературного объединения “Орбита”, куда ходил Жан, таскали в КГБ, следователи предъявляли нам и копию его миниатюры, пытаясь отыскать в ней некую крамолу, чтобы сшить дело. И не надо искать причины этого в одном только “государственном антисемитизме”. Не приветствовалась даже просто “загробная” тема. Когда юные студенточки факультета журналистики Наташа Барбиер и Оля Пустовая написали, как это тогда называлось, проблемный материал об Армянском кладбище, весьма прогрессивная газета “Молодежь Молдавии” с возмущением его отклонила. В Советском Союзе не только секса не было. Моральный кодекс строителя коммунизма, видимо, отрицал самую смерть как нечто безыдейное и упадническое.

Те времена, к счастью, миновали. И лучшим доказательством того,что почитание умерших сегодня не утрачено, может служить деятельность благотворительного фонда “Dor le dor”, проведшего колоссальную работу по возвращению кишиневского еврейского кладбища из небытия и забвения. Небезынтересно, что название фонда переводится с иврита как “род – роду”, “поколение – поколению”.

В минувшую пятницу “Dor le dor” представил необычный отчет за полтора года существования – книгу “Дом вечности”. В этом издании нашли отражение все акции по реабилитации некрополя: ремонт разрушенных стен, разгребание завалов, создание подробного плана, переписывание могил и фотографирование наиболее значимых надгробий с помощью добровольцев, школьников и студентов. Кстати, в числе волонтеров были не только евреи, но и люди, принадлежащие к другам этносам, однако считающие, что уважение к прошлому нельзя развести по национальным квартирам.

В ближайших планах фонда – уточнение и дополнение справочного материала, реставрация кладбища, возможно, превращение его в музей, наподобие того, который сушествует в центре Праги.

На многих древних стелах, кроме необходимых сведений о покойном, стоят неизменные пять знаков аббревиатуры посмертного напутствия: “Да будет душа его связана в узле вечной жизни”. Да простится мне доморощенное толкование, но почему-то узел этот представляется тем, что нерасторжимо связывает нас, живущих, с дедами и прадедами, благодаря которым мы приходим в мир и продолжаемся в детях и внуках. Забыть о них -значит уподобиться “Ивану, родства не помнящему”. Знаете такого персонажа?

На старом еврейском кладбище похоронены жертвы погромов, погибшие при бомбежках 1941 года, умершие в Кишиневском гетто и убитые во время оккупации. Здесь покоится прах главного раввина Бессарабии Иегу-ды Лейб Цирельсона, расстрелянного фашистами, и в его могиле рядом с Учи телем погребены священные свитки Торы. Здесь лежит история нашей страны.

Немного среди нас найдется каменотесов, но как мудро поступали предки, по чьей воле надгробную надпись собственноручно вытесывали сыновья. После этого равнодушно не пройдешь мимо плиты, не дашь ей завалиться или разрушиться. Может быть, чтобы научиться чтить память собственных предков, стоит вооружиться молотком и зубилом?

Александра ЮНКО
Вечерний Кишинев. – 2004. – 7 июля. – №31. – с.3